в начало
<< Часть I. Глава 14 Оглавление Часть I. Глава 16 >>

ГЛАВА 15


Ирине пришлось прибегнуть к помощи Воронцова, чтобы открыть проход из каюты прямо в один из холлов второго этажа лондонского дома леди Спенсер. В этом состояло главное неудобство установки пространственно-временного совмещения — кто-то должен был контролировать режим поля на станции отправления. Все хорошо помнили, как едва не закончились катастрофой экспедиции Берестина в шестьдесят шестой год и Ирины с Новиковым в девяносто первый.

Шульгин включил маленький, размером с авторучку, аккумуляторный фонарь, убедился, что шторы на окнах задернуты, после чего разыскал у двери круглый медный выключатель с увенчанным фарфоровым шариком рычажком. Вспыхнула многорожковая люстра, заискрившаяся водопадом хрустальных подвесок.

Хотя они собирались отправиться на поиски Новикова лишь утром, Ирина убедила Сашку изменить планы. Ей просто не хватило терпения, однако она мотивировала свою настойчивость тем, что ночь — более подходящее время. Если Андрей с Сильвией все еще в Лондоне, чем бы они там ни занимались, ночью окажутся скорее всего дома. А если их там нет, так прислуга будет спать, и они смогут беспрепятственно все осмотреть, поискать какие-то следы и улики, могущие намекнуть на судьбу исчезнувших друзей.

Все здесь было точно так, как при его первом посещении. Темные стенные панели резного дуба, а может быть, и ореха украшали африканские щиты и копья, индийские сабли, головы антилоп, бегемотов и носорогов — память о колониальных походах и грандиозных сафари многочисленных предков леди Спенсер. Каминную полку и подвесные застекленные витрины заполняли бронзовые и нефритовые статуэтки из Китая, причудливые раковины Индийского океана и Аравийского моря, непристойные деревянные божки Мадагаскара.

— Вот, Ирок, — негромко сказал Шульгин, — как настоящие-то агенты устраивались. А тебя твои начальнички засунули к нам под маской бедной студентки, едва на однокомнатную "хрущевку" денег выделили...

— В противном случае пришлось бы придумывать мне легенду внезапно осиротевшей маршальской дочки, а они у вас все наперечет, подходящей по возрасту и характеру не нашлось, — так же тихо ответила Ирина.

Шульгин потрудился над ней на славу, доказал, что не зря хвалился своими способностями гримера. Она и вправду выглядела рафинированным, может, немного женственным, но вполне убедительным молодым человеком лет двадцати — двадцати двух, безусловно, аристократом, с загорелым лицом, украшенным аккуратными каштановыми усами.

Оделась Ирина в стиле спортсмена-автомобилиста: большое клетчатое кепи с наушниками, блестящая кожаная куртка, клетчатые бриджи и ботинки-бульдоги с крагами.

Сам Шульгин нарядился в достаточно обычный, удобный и неброский твидовый костюм и прорезиненный плащ-реглан, на голове котелок, в руке массивная трость со спрятанным внутри мощным дробовиком.

На всякий случай — внизу могли быть слуги — Сашка задвинул засов двери, выходящей на просторную лестничную площадку.

Сравнительно быстро, часа за полтора, они осмотрели весь обширный этаж, двадцать пять или тридцать комнат, и жилых, и, так сказать, представительского назначения, соединенных многочисленными коридорами и коридорчиками в сложный, разветвленный и запутанный лабиринт, каким и должно быть родовое гнездо природной аристократки, обеспечивающее ощущение защищенности, комфорта и связи с теряющейся во временах норманнского вторжения вереницей почтенных и именитых предков.

Шульгину было немного странно вновь видеть дом, в котором он был совсем недавно, месяца два-три назад по собственному счету, входить в комнаты, ничуть с тех пор не изменившиеся, и в другие, которые прошлый раз были обставлены функциональной мебелью восьмидесятых годов, а сейчас загромождены тяжелыми диванами, креслами, стульями и столами стиля "модерн", какими-то никчемными бамбуковыми этажерками, расписными шелковыми ширмами, многочисленными цветочными кадками и горшками.

Но следов пребывания здесь Сильвии и Андрея они не находили. Все было в идеальном порядке, пыль вытерта и цветы недавно политы, но непохоже, чтобы тут нормальным образом жили.

Ирина почувствовала разочарование и одновременно облегчение. Стараясь не признаваться себе в этом, она больше всего боялась застать Новикова с хозяйкой, например, в постели или просто весело проводящим время в компании здешних ее друзей, забывшим, что Ирина ждет его и волнуется...

Но этого не случилось, и с новой силой вспыхнула тревога другого рода. Куда они исчезли, если, возможно, вообще не появлялись в этом доме?

Шульгин и Ирина вернулись в каминный зал, из которого начали осмотр дома. Присели в кресла, немного расслабились. Сашка нашел в богатом домашнем баре Сильвии бутылку с незнакомым ему сортом ирландского виски и совсем уже собрался его продегустировать, как вдруг внизу, в глубине дома раздался далекий собачий лай. Он стремительно приблизился, и вот уже на лестничной площадке хрипели и задыхались от ярости два, а то и больше пса, кидаясь на двухстворчатую дверь так, что она вздрагивала, несмотря на толщину и прочность петель и засовов.

— Пара минут — и появятся слуги и охрана, — отметил Сашка, отставляя так и неналитый бокал. — Еще немного поспорят, что делать, и вызовут полицию. Или сразу начнут ломать, как думаешь?

Ирина, впервые в жизни оказавшись в положении застигнутого на месте преступления грабителя, испугалась. Вскочила с кресла, побледнела, что было видно даже сквозь грим, растерянно завертела головой, не зная, как поступить. Шульгин наблюдал за ней с улыбкой, ожидая, скоро ли она опомнится, поймет, что никакой опасности для них не существует.

Ей потребовалось на это секунд десять — недопустимо много для профессионалки.

— "Стар стал папаша, рука не та, глаз не тот..." — процитировал он персонажа давнишнего милицейского романа "Дело пестрых", бестселлера шестидесятых годов.

Виновато потупившись, Ирина вытащила из кармана свой портсигар. Шульгин кивнул одобрительно.

— Так. И куда же мы пойдем?

— Домой, наверное. — Она откинула украшенную алмазной монограммой крышку и стала набирать нужную комбинацию на клавиатуре, прикрытой фильтрами сигарет.

Слуги наконец добрались до двери, возбужденно переговариваясь и обсуждая стратегию наиболее правильных действий. Голоса сквозь толстые полотнища дверей доносились глухо.

Шульгин отрицательно покачал ладонью.

— Не домой. В ближайший темный переулок... — прошептал он.

Открылось квадратное, два на два метра, окно перехода, окруженное по периметру фосфоресцирующей бледно-фиолетовой рамкой, за которой видна была перспектива ночной лондонской улицы. В сыром тумане тусклыми ореолами светились газовые фонари. Ирина что-то регулировала, время от времени невольно оглядываясь на двери, шум за которыми усиливался. Там, наверное, собрались уже все обитатели дома.

Риск состоял в том, что, согласно принципу неопределенности, не подстрахованное стационарной установкой поле могло забросить их или не в ту точку пространства, которая требовалась, или в другое время. Плюс-минус несколько часов, месяцев, а в худшем случае и лет.

Рамка, ограничивающая межпространственный канал, скользила вдоль темных фасадов домов, пока слева не обозначился вдруг узкий, совсем уже не освещенный переулок, почти щель между глухими кирпичными цоколями.

— Стоп!

Нижний край рамки уравнялся с поверхностью мокрой вымощенной каменными плитами панели, и Шульгин, не забыв погасить свет в холле, шагнул в сырую мглу. Ирина — за ним. И тут же закрыла проход.

— Так. Конец первой серии. Начинаем вторую... — Шульгин вновь ощутил себя в своей стихии. — Пойдем.

— Куда теперь?

— А вот как раз туда, откуда ушли... — И, на ходу объясняя свой план, он повлек Ирину на улицу, в сторону парадного подъезда дома леди Спенсер.

Они успели как раз вовремя. Распахнулась входная дверь, и из ярко освещенного вестибюля на крыльцо выбежал полуодетый мужчина средних лет. Пока он озирался, соображая, в какую сторону бежать, Шульгин преградил ему дорогу.

— Что здесь происходит? Я инспектор Скотленд-Ярда Лестрейд! — Никакая другая фамилия просто не пришла ему в голову. Да и вряд ли слуга был внимательным читателем Конан Доила. Одновременно Сашка сунул руку в карман, то ли за оружием, то ли за полицейским жетоном. Он не знал, какие доказательства своей служебной принадлежности предъявляли в то время инспектора, но был уверен, что требовать таковых перепуганный, едва проснувшийся слуга не станет. Старая добрая Англия, здесь люди не допускают мысли, что кто-то назовет себя полицейским, не будучи таковым.

Обрадованный, что не придется бегать по улицам в поисках констебля, человек начал сбивчиво объяснять суть происходящего в доме.

— Пойдемте. И прекратите размахивать руками. — Шульгин извлек из-под плаща пистолет, который рассеивал всякие сомнения, если бы они вдруг и возникли.

По возможности точно копируя манеры британских полицейских, как он запомнил их по многочисленным в свое время фильмам, Шульгин отправился осматривать место преступления.

— А вы, инспектор Джонсон, останьтесь здесь и наблюдайте. Если злоумышленники попытаются бежать через окна — стреляйте без колебаний.

Он решил, что, несмотря на хороший грим, Ирине не стоит появляться в доме, где ее при ярком свете станут жадно рассматривать множество любопытных и, как обычно у людей этой профессии, наблюдательных глаз.

Поднимаясь наверх по знакомой лестнице, Шульгин спросил у дворецкого, представительного, вполне соответствующего стереотипным представлениям мужчины лет под пятьдесят, отчего тот послал человека на улицу, а не просто позвонил по телефону.

— Телефон в доме только в гостиной леди, как раз там, где заперлись воры...

— Уберите собак, — распорядился Шульгин.

Двух свирепых мастифов в кованых стальных ошейниках, которые при появлении Шульгина вновь залились наводящим страх лаем, согнали вниз по лестнице пинками и руганью. Количество столпившихся на площадке слуг обоего пола подтверждало высокое общественное положение здешнего аналога Сильвии и то, что в ее доме двадцатый век наступил только календарно, а жила она, соблюдая все традиции века предыдущего, с дворецкими, поварами, горничными, грумами, псарями и какие там еще существовали категории обслуживающего персонала. У "настоящей" Сильвии слуг, как заметил во время своего предыдущего визита Шульгин, в доме не было вообще.

Изображая хрестоматийного сыщика, Сашка тщательно (только вот лупы у него не было) осмотрел двери и пол вокруг, припав к замочной скважине ухом, долго прислушивался, потом резким рывком — чуть от себя, а потом к себе — распахнул дверь. Когда они уходили, он не только погасил в холле свет, но и отодвинул засов так, чтобы он входил в гнездо всего одним-двумя миллиметрами. Шульгин выставил вперед руку с пистолетом и угрожающе крикнул:

— Стоять! Руки вверх! Полиция! — Подождал немного и пропустил вперед дворецкого. — Включите электричество...

После тщательного осмотра, который не выявил никаких следов присутствия в доме посторонних, Шульгин отправил всех по своим комнатам, а с дворецким, которого звали мистер Сноу, уединился якобы для составления протокола.

Протокол, собственно, занял всего несколько строчек. Бедный Сноу выглядел растерянным и обескураженным. Шульгину пришлось его успокаивать, высказать гипотезу, что собак вывели из себя обычные крысы, а засов могла нечаянно закрыть и хозяйка.

— У вас ведь наверняка есть еще хоть один выход со второго этажа?

— Конечно, есть, сэр. Но он только для слуг, ведет на задний двор. Леди Спенсер им никогда не пользуется.

— Как мы можем это знать? А если ей вдруг потребовалось бы уйти так, чтобы этого никто не заметил? У аристократов ведь свои причуды. Вы хотите сказать, что леди никогда не исчезала внезапно? А, кстати, где она сейчас?

Дворецкий задумался. Объяснение, предложенное инспектором, его устраивало. Больше всего он не любил непонятное и необъяснимое.

— Боюсь, вы правы, сэр. Леди действительно могла захотеть уйти по задней лестнице, а парадную дверь закрыть. Если бы горничная обнаружила запертую дверь днем, она бы не стала поднимать шума. А тут ночь да еще собаки... Да-да. А как раз недавно что-то подобное уже случалось. Леди Спенсер, никого не предупредив, уехала в свое имение неподалеку от Ньюсхэйвена... Отсутствовала почти месяц. Мы уже начали беспокоиться, хотели обращаться в полицию.

— Она у вас эксцентричная женщина?

— Леди Спенсер очень достойная дама. К слугам внимательна и добра... — не захотел поддержать затронутую тему дворецкий.

— Я так и думал. А как лорд Спенсер?

— Леди уже десять лет как овдовела...

Шульгин сочувственно покивал головой, но решил, что соболезнования высказывать поздновато.

— Так вы не ответили, где сейчас находится ваша хозяйка?

— Позавчера она снова уехала в Танбридж-хаус. Но на этот раз предупредила и велела переправлять туда адресованную ей почту.

— Ну, значит, все в порядке. Думаю, уголовное дело возбуждать по случаю сегодняшнего инцидента нет необходимости.

Шульгин поднялся и надел котелок.

— Не желаете ли чего-нибудь выпить, сэр?

— Не отказался бы от стаканчика виски...

И, уже уходя, как бы между прочим спросил:

— Как, вы сказали, называется имение леди? Танбридж-хаус? Это по дороге на Бирмингем?

— Нет, совсем в другую сторону. На берегу Канала. Между Брайтоном и Истборном...


— Ты понимаешь, что это значит? — спросил Шульгин, когда они медленно шли по тихой туманной улице. — Си уехала позавчера. А Андрей ушел с ней две недели назад и подтвердил прибытие. Или слуга врет, или Андрей, что ли?

— Все куда тревожнее, Саша. По-моему, время раскачалось настолько, что парадоксы пошли косяком... Или Андрей потерял две недели во время перехода, или мы сейчас в прошлом... Надо бы узнать, какое сегодня число...

— А что для нас хуже?

— Вообще-то первый вариант был бы предпочтительней... Если мы оказались в прошлом, я даже не представляю, как из такого положения выпутываться...

— Тогда до выяснения считаем, что имеет место первый... Ну а если нет...

— Сейчас что будем делать? — Ирина как бы молчаливо согласилась с Шульгиным. — Поедем к Сильвии в имение?

— Обязательно, но сначала еще дельце имеется. Хорошо бы снова твоей машинкой воспользоваться, но рискованно. Не будем умножать парадоксы. По старинке придется...

Вдалеке зацокали по камням копыта лошади, и из тумана показался медленно движущийся кэб. С вокзала, наверное, возвращается, что ему еще глубокой ночью на улице делать?

Сашка свистнул и взмахнул рукой.

Они проехали мимо темной громады "Хантер-клуба", свернули на поперечную улицу, где и вышли у подъезда не слишком солидного отеля "Мансинг". Шульгин дал кэбмену на шиллинг больше, чем требовалось, и тот, довольный, щелкнул кнутом, посылая лошадь рысью.

— Так, Ирок, теперь ты меня подождешь вон в том скверике. Надеюсь, грабители здесь по ночам не бродят. А если полиция — соврешь что-нибудь. Только говори погромче.

Он быстро разделся. Под плащом и костюмом на нем был тонкий, облегающий, как резиновая перчатка, комбинезон. Угольно-черный, поглощающий свет так, что уже в двух шагах его практически невозможно было рассмотреть. И вдобавок покрытый, как шкура жабы бородавками, крошечными капсулами, заполненными сверхскользкой смазкой. При достаточно сильном сжатии они лопались, и тогда удержать Шульгина было бы труднее, чем обмылок в бане.

Сашка опустил на лицо маску с ноктовизором, застегнул пряжку пояса со всякими нужными предметами.

Большинство окон клуба было темно, только в двух или трех пробивался сквозь шторы слабый свет. Известно, что некоторые "хантеры" остаются и ночевать в комфортабельных гостевых комнатах.

С заднего двора Шульгин вышел к двери черного хода. Она была заперта, конечно, но Сашка на нее и не рассчитывал. Его интересовали окна. Почти сразу же он увидел приоткрытую фрамугу на третьем этаже.

Подняться по водосточной трубе и пройти пять метров по карнизу труда не составило.

Он бесшумно протиснулся в форточку, спрыгнул на пол. План здания был ему известен, инфракрасная подсветка позволяла видеть в глухой темноте, как в ранних сумерках. Но все же нужную комнату он искал долго — не слишком умелый чертеж, сделанный Роулинсоном, и реальная сложная планировка старинного здания различались довольно сильно.

Майор утверждал, что функционеры "Системы" собираются всегда в одном и том же кабинете. Традиции, никуда не денешься.

Еще из Москвы пленник дал в Лондон кодированную телеграмму, в которой сообщил, что располагает информацией предельной важности и срочно выезжает. Встреча всего "Большого круга" была назначена на завтрашний вечер.

Дверь кабинета была незаперта. Да и с чего бы вдруг? Клуб столь респектабелен, что слуги даже антикварные фунтовые серебряные ложки после ужина не пересчитывали.

Шульгин убедился, что не совершил ошибки и попал именно в нужное место. Все точно так, как описывал майор. И стол, и трофеи на стенах, и таблички с именами постоянных членов на спинках кресел.

За десять минут он установил в укромных местах два радиомикрофона, закрепил под массивной тумбой стола, за стенными панелями, у основания многопудовой бронзовой люстры дюжину стограммовых шашек мощного пластита с настроенными на общую волну взрывателями. Ошибки полковника Штауфенберга он повторять не собирался.


Сначала Шульгин хотел угнать какой-нибудь автомобиль, оставленный на улице без присмотра, но потом сообразил, что есть более простое решение.

Им ведь не нужно опасаться полиции или контрразведки, они вполне респектабельные господа и ничего противозаконного делать не собираются.

Дождавшись утра, он сначала снял номер в том самом отеле, из окон которого виден "Хантер-клуб", а потом разыскал контору по прокату автомобилей и нанял очень приличный сорокасильный "Остин Кабриолет" с шофером.

Через три часа, когда солнце подходило к полудню, они с Ириной подъезжали к воротам Танбридж-хауса, что в Восточном Сассексе.

Места здесь были красивые. Холмистая равнина с разбросанными по ней рощами и старинными усадьбами лендлордов, среди которых двухэтажный дом Сильвии из серого дикого камня, с остроконечной черепичной крышей, увитый плющом и окруженный парком, выглядел настоящим средневековым замком.

Перед крутой аркой ворот он велел шоферу остановить машину и несколько раз нажать резиновую грушу сигнала.

Не слишком торопясь и позевывая, из калитки появился слуга, гораздо менее почтительный, чем лондонский дворецкий Сильвии. Сообщил, что хозяйка уехала, куда и надолго ли — неизвестно, и собрался вновь исчезнуть в примыкающей к воротам караульной будке.

— Минутку, любезнейший, — окликнул его Сашка и, словно веером, помахал перед собой десятифунтовой бумажкой. Весьма солидная по тем временам сумма. Побольше месячного жалованья этого лакея.

Не теряя достоинства, он деньги взял и медленно, словно говорить ему было либо непривычно, либо противно, поведал, что леди Спенсер да, была здесь, но вчера вечером уехала. Нет, куда и на сколько — не сообщила. Не их, слуг, дело интересоваться господскими поездками. О том, что кто-то должен был приехать к ней в гости, она тоже не предупреждала. Шульгину пришлось использовать все свои дипломатические способности и еще десять фунтов.

— Гнать таких жлобов со службы надо, — пробурчал он себе под нос по-русски.

Однако вредный лакей все же признался, что Сильвия приехала сюда три дня назад, вела себя почти обыкновенно, может быть, больше, чем обычно, ездила верхом и была как бы слишком молчалива и задумчива...

"И неудивительно, — про себя отметил Сашка, — будешь тут молчаливым. Попробуй изображать саму себя шестидесятилетней давности, да так, чтобы досконально знающие тебя слуги не заметили подмены..."

— А позавчера к ней приехал в гости какой-то джентльмен...

Услышав это, Ирина вскинула голову.

Позавчера? Но позавчера Сильвия еще была в своем доме в Лондоне, а Новиков две недели неизвестно где...

— И каков он из себя? — небрежно спросил Шульгин. — Наверное, это наш друг, с которым мы договорились здесь встретиться.

Описание, данное слугой, полностью соответствовало внешности Андрея.

Упомянул он и о двух больших чемоданах, которые имел при себе гость.

— Днем они ездили верхом, потом вместе ужинали... Слова из лакея приходилось тянуть чуть не клещами. Наконец стало понятно, что ночью Сильвия и ее гость уехали. Она оставила записку, вот только никто из слуг не видел, когда и как это произошло... Возможно, вызвали кэб или автомобиль со станции?

— То есть временные сбои усиливаются? — спросил Шульгин, когда они с Ириной остановились в первой же придорожной роще на холме, откуда хорошо было видно поместье.

— Трудно сказать. Слуги тоже могут врать или исполнять приказ хозяйки... Вдруг ей приходится сбивать кого-то со следа? А вот мы, если бы сразу сюда кинулись, могли их застать... — Видно было, что Ирина затосковала.

— Успокойся. Радуйся, что они живы-здоровы. Куда хуже, если бы на самом деле Андрей попал сюда две недели назад, после чего исчез бесследно...

— Я радуюсь, — слабо улыбнулась Ирина. — Так что мы имеем? Они ушли отсюда вчера вечером или ночью. И наверняка тоже внепространственным способом. Куда же они могли направиться? И зачем?

— Раз мы не знаем, о чем они говорили и что задумали, угадать сие невозможно, — с ноткой фатализма ответил Сашка. — Они вполне могут сейчас уже вернуться в Севастополь или оказаться в Москве, а то и в Париже... Что делать-то будем?

— Знаешь, давай попробуем все же заглянуть на виллу. Вдруг там что-то нам подскажет...

— Разумно. Настраивай машинку... — Они отошли подальше, чтобы шофер ничего не заметил, и Ирина включила универблок. Только теперь они не стали перешагивать границы рамки, а осмотрели виллу как бы через окно, оставаясь в роще.

Следы пребывания в доме Сильвии и Андрея были уже устранены утренней уборкой. Хотя нет, в гостевой комнате они увидели аккуратно развешанный на плечиках костюм Новикова, в котором он ушел с "Валгаллы". Значит, здесь он с какой-то целью переоделся. Но во что? А в спальне Сильвии, в платяном шкафу, стояли привезенные Андреем чемоданы с золотыми гинеями, соверенами и бриллиантами.

— Надеюсь, здесь нет собак?

— Собак, пожалуй, нет, а вот нечто другое...

Ирина полуприкрыла глаза, крылья носа у нее вздрагивали, будто вдруг почувствовали незнакомый, едва уловимый запах. Она медленно поднесла ко лбу свой портсигар, стала совершать им какие-то плавные пассы. Такой ее Шульгин еще не видел. Она сейчас напомнила ему Сильвию во время сеанса заклинания генерала Врангеля.

Он не вмешивался, тихо стоял у нее за спиной, поглядывая в сторону двери, чтобы не появились оттуда неожиданно здешние слуги. Впрочем, чего здесь бояться? Ну, увидят висящие в воздухе цветные фигуры. Привидения как бы... Но большинство слуг, наверное, пользуясь отсутствием хозяйки, все еще спали или занимались какими-то тихими личными делами, а привратнику, внезапно разбогатевшему, в господских покоях вообще появляться не полагалось.

Наконец Ирина закончила свою "медитацию", закрыла "окно". И обессиленно опустилась прямо на подсыхающую осеннюю траву.

— Что с тобой случилось? — Обеспокоенный Сашка присел рядом, коснулся ее вздрагивающей руки.

— Они ушли... Туда... — Ирина указала пальцем в зенит.

— На Валгаллу, что ли? — догадался Шульгин.

— Наверное. Я уловила изменение напряженности хронополя. Так бывает, когда происходит мощный пробой пространства-времени. А другие каналы, кроме как на Валгаллу, Сильвия вряд ли могла организовать. Ей просто некуда больше...

Шульгин впервые за это долгое утро закурил, нервно затягиваясь. Правильно он говорил Воронцову: спираль закручивается все туже. Хотят они этого или нет.

Ирина, которая последнее время курила крайне редко, протянула руку, и Сашка выщелкнул ударом ногтя под дно пачки длинную сигарету "Данхилл", поднес огонек зажигалки.

— А не в пределах Земли переход?

— Нет. Тут деформация на три порядка больше...

Еще помолчали.

— Так и что? Вернемся домой и будем ждать? Или двинемся следом?

— Отсюда я не смогу. У моего блока мощности не хватит. Только если подключить к установке Левашова.

— Как прошлый раз? Но ведь Антон сказал, что путь туда закрыт навсегда.

— Откуда я знаю, — устало ответила Ирина. — Это все вне моего понимания и возможностей. Пошли домой, у Олега спросим...


Оторванный сообщением Шульгина от политической деятельности, Левашов прибыл на "Валгаллу", оставив Ларису на хозяйстве в Москве, тем более что она освоилась в мире победившего социализма гораздо естественнее его. Возможно, как раз в силу своего "партийного прошлого". Нравы МГК восьмидесятых годов не намного отличалась от таковых в году двадцатом. И даже более того, она ориентировалась в нынешней жизни примерно так, как вор со стажем в зоне для малолетних преступников. Каждый из них по отдельности мог выглядеть достаточно круто, но вся организация в целом — лишь слабое подобие настоящей. А самое главное, девушке нравилась ее новая роль, и, похоже, уже продумывался ею план, каким образом оттеснить Олега на вторые роли не только де-факто, но и де-юре тоже.

Левашов внимательно выслушал отчет Шульгина об их лондонской экспедиции. Гипотеза, которую предложила Ирина, удивила его так же, как недавно самого Сашку. Причем он, как первооткрыватель способа внепространственных перемещений (до путешествий по времени он, пока не пообщался с Ириной, своим умом дойти не успел), выразил сомнение в принципиальной возможности фиксации имевшего место перехода постфактум. В его экспериментах такой феномен не возникал. Зато Воронцов принял такую возможность сразу.

— Еще во время Отечественной войны нашими катерниками практиковался похожий способ поиска вражеских конвоев. Следуя большими ходами поперек предполагаемого курса неприятеля, удавалось засечь стоячую волну кильватерного следа через несколько часов, когда зрительно море было абсолютно гладким. А тонкое днище торпедного катера воспринимало и усиливало удар. Словно колесом машины в выбоину попадаешь... И здесь, наверное, то же самое?

— Примерно так, — согласилась с ним Ирина, а Олег тут же начал производить какие-то никому не понятные построения на экране главного судового компьютера.

— Бросил бы ты пока свои теории, — посоветовал ему Шульгин. — Мы вроде бы всегда в острые моменты голой эмпирикой обходились. Включай свою машинку — и вперед. По той же программе, что самый первый раз...

— Хорошо быть умным раньше, Саша, как моя жена потом, — дружелюбно ответил Левашов. — Если помнишь наш первый день на Валгалле, так уважаемый капитан уже почти ответил на твой вопрос в свойственной ему образной форме...

— Совершенно не помню, — растерянно сказал Шульгин, а Воронцов улыбнулся. Тогда он, подчиняясь неожиданному озарению, спросил, вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь: "Почему это по железной дороге, куда ни езжай, всегда приедешь на станцию, и, как правило, с буфетом?"

— Все дело в том, друг мой, что наш переход с Земли на Валгаллу и был возможен лишь потому, что мы сумели поймать постоянно действующий несущий канал аггров, а отнюдь не по причине невероятнейшего стечения обстоятельств, позволившего с одного раза попасть на единственную, может быть, в Галактике стопроцентно землеподобную планету. А вот получится такой фокус второй раз или же нет...

Фокус не получился. Ни с помощью настроенной по прежней схеме стационарной установки, ни даже после того, как Олег с Ириной включили в основной контур ее универблок. Гудели трансформаторы, прыгали стрелки и мигали все положенные индикаторы на пульте, но всем знакомая светящаяся рамка, за которой должен был бы распахнуться зеленый и солнечный мир успевшей стать им почти родной Валгаллы, упорно возникать не хотела.

— Мотор был очень похож на настоящий, но не работал, — подвел итог своим усилиям Левашов и сбросил напряжение.

— И что из данного факта следует? — стараясь не показать разочарования, спросил Шульгин. Как человек, из всей земной техники разбирающийся только в устройстве автомобиля, катушечного магнитофона и автомата Калашникова, он свято верил во всемогущество Олега.

— Пожалуй, лишь то, что Сильвия придумала какой-то неведомый нам способ нуль-транспортировки. Причем крайне простой. Ее и твой универблоки однотипны? — обратился он к Ирине.

— Думаю, что да. По крайней мере о существовании каких-то других моделей я ничего не знаю. Я уже говорила, что, по моим сведениям, аггрианская техника за последние тысячелетия не претерпела никаких изменений. Понятие прогресса вообще чисто земное изобретение...

— Значит, она действительно просто лучше знает возможности своего снаряжения...

— Или канал открывали с той стороны, — закончил фразу Олега Воронцов.

Наступила неприятная тишина. То, о чем многие уже и так догадывались, было наконец сказано вслух. И, значит, можно было считать, что свою партию они проиграли вчистую.

Они доверились Антону, приняли предложенные им условия, сделали все, что он от них хотел, а теперь оказалось, что гарантии форзейля не стоили ничего. Отданная в их полное распоряжение реальность, якобы абсолютно "чистая", свободная от присутствия аггров, превратилась в ловушку. И к чему все их усилия, почти выигранная гражданская война, если враг обошел их с тыла, как танковые дивизии Гудериана линию Мажино?

— Мы, значит, вернулись к ситуации августа восемьдесят четвертого, только в еще худших условиях, — меланхолично заметил Левашов.

— А вот это ты зря, — не желал сдаваться Шульгин. — Положение у нас все-таки лучше... Если не считать, конечно, что мы пока не знаем, что с Андреем...

— Меткое наблюдение, — горько усмехнулась Ирина.

— Нет, в самом деле! Что с Андреем ничего не случилось, я убежден стопроцентно. Просто глупо было бы... После всего, что мы успели узнать, после его контактов с Держателями... Не может быть, чтобы вот так просто взяли, похитили и держат в узилище. Там, наверное, начинается новый виток вселенской игры. Эх, вот как бы опять на Антона выйти! Что ни говори, а он все же на нашей стороне и информации у него куда побольше...

— Лампы Аладдина не хватает. Потер — и вот он перед нами...

— Как с лампой — не знаю... — Сашка прикрыл глаза, пытаясь поймать промелькнувшее где-то по самому краю сознания нечто. Словно ветерок какой подул из-под "покрывала Майи". Что-то подобное он уже чувствовал однажды. В Замке. Когда некая потусторонняя, но дружественная сила пыталась достучаться до его сознания через теоретически непроницаемый блок. Похоже, будто аккуратные коготки тихонько поскребывали по черепной крышке...

— Есть! Сообразил!.. — воскликнул он на манер Архимеда. — Надо снова гнать в Москву, найти там старика Удолина. Он знает формулу выхода в астрал. Андрей попробовал и нашел там Антона. При мне все было. И вот еще что... Антон ведь предупреждал, чтобы не попасться в Ловушки сознания...

— Так то Андрей, у него... предрасположенность, — с сомнением выпятил нижнюю губу Воронцов. Ему не хотелось употреблять более сильного термина, обозначающего сверхчувственные способности Новикова. — А из нас таких вроде больше ни у кого нет.

— Потом будем выяснять, есть или нет. Но шанс это, на мой взгляд, пока единственный. Если, конечно, не предоставить все воле обстоятельств. Рано или поздно Андрей объявится, один или с Сильвией, да и Антон наверняка поблизости крутится, может быть, слушает нас сейчас.

— Нет, ждать нельзя!

Естественно, самой горячей сторонницей идеи Шульгина оказалась Ирина.

— Он-то появится, а у нас десять лет до этого пройдет. Сам видел, парадоксы уже начались. Надо немедленно отправляться...


<< Часть I. Глава 14 Оглавление Часть I. Глава 16 >>
На сайте работает система Orphus
Если вы заметили орфографическую или какую другую ошибку в тексте,
то, пожалуйста, выделите фрагмент текста с ошибкой мышкой и нажмите Ctrl+Enter.