в начало
<< Часть I. Глава 1 Оглавление Часть I. Глава 3 >>

ГЛАВА 2


Сильвия сказала правду, да и сам Новиков, вспоминая прошлое пребывание здесь и рассказы друзей, знал, что внутри станции аггров земляне могут существовать, только будучи надежно защищенными от окружающего чужого времени. Снаряжение, предоставленное Антоном группе Шульгина во время последнего рейда, выглядело очень похожим на обычные легководолазные костюмы, только было изготовлено из сверхтонкой черной пленки, а вместо баллонов с воздухом за спину прикреплялся плоский ранец с генератором антивремени. Этот хроноланг не стеснял движений и позволил землянам в тот раз выиграть почти безнадежное сражение с агграми.

Изолирующие же костюмы, которые пришлось надеть Андрею с Сильвией сейчас, больше напоминали скафандры высшей защиты из фантастических фильмов. Именно они в свое время ввели в заблуждение людей, вообразивших, что Валгалла захвачена ракообразными негуманоидами. Тяжелые, снежно-белого цвета, с шипастым, вытянутым вперед шлемом и клешнеподобными манипуляторами.

Анатомия аггров в их естественном виде несколько отличалась от человеческой, и скафандры на Андрея с Сильвией налезли с трудом. Новиков чувствовал себя так, словно его засунули внутрь "железной девы" — средневекового пыточного инструмента. Какие-то выступы упирались в поясницу, горловина шлема заставляла неестественно выворачивать шею, ноги не до конца разгибались в коленях. Кроме чисто физических неудобств, Андрей сразу же испытал отвратительный приступ клаустрофобии. Словно его заживо похоронили в тесном гробу.

Зато впечатления от зрелища внутреннего устройства аггрианской базы вполне искупили все остальное.

Конечно, никаких тайн за те десять-пятнадцать минут, что их вели по коридорам, подвесным галереям и пандусам, Новиков не раскрыл, но и самого поверхностного взгляда оказалось достаточно, чтобы убедиться в потрясающей чуждости этой цивилизации.

Стало понятно даже, отчего так легко Ирина забыла о своем служебном и расовом долге, перейдя на сторону землян. Слишком глубокой реконструкции пришлось подвергнуться ее организму и мозгу, чтобы существовать и работать на Земле. И оказалось достаточно малейшего сбоя в программе перестройки ее фенотипа, чтобы она осознала себя истинно земной женщиной, ощутив к бывшим соотечественникам неприязнь и даже страх. Наверное, то же самое случилось и с Сильвией. Чем-то происшедшее с аггрианскими резидентками напоминало метаморфозу, случавшуюся с воспитанными за "железным занавесом" советскими гражданами, попадавшими в свободный мир. Чем более тонким и независимым умом они обладали от природы, тем быстрее разочаровывались в идеалах социализма и превращались в невозвращенцев.

Если только — Новиков вновь вернулся к одной из своих гипотез — Ирина и Сильвия вообще изначально не аггрианки, а специально выращенные из эмбрионов обычные земные женщины, только снабженные ложной памятью и выходящими за пределы нормы физическими качествами: эталонной внешностью, практически вечной молодостью, суперэффективной нервной и мышечной системами.

А станция действительно казалась... как бы это лучше выразиться... порождением навеянных порцией ЛСД галлюцинаций.

Прежде всего чудовищной была ее геометрия. Некоторое впечатление о ней могли бы дать рисунки Мориса Эшера. Стыкующиеся под немыслимыми углами плоскости стен, вызывающие головокружение изгибы лестниц, перспектива коридоров, одновременно прямая и обратная, и много еще всяческих изысков. Параллельные прямые, естественно, пересекались, причем не в бесконечности, а в пределах поля зрения. Вода тут наверняка должна была течь вверх, а подняться с этажа на этаж можно было, съезжая вниз по перилам. По крайней мере такое впечатление у Новикова сложилось очень скоро. О таких пустяках, как совершенно абсурдная цветовая гамма, нечего и говорить. Спектр тут, похоже, состоял из совсем других красок, чем на Земле.

— Живут же люди, — пробормотал Андрей себе под нос, потому что средств связи в скафандре он не обнаружил и общаться с Сильвией и сопровождавшей их Дайяной ему приходилось жестами.

Аггрианская матрона, кстати, несмотря на вполне человеческую внешность, не испытывала нужды в средствах индивидуальной защиты. Это Новикова уже не удивило, разве что укрепило в мысли, что он имеет дело с более-менее материальным фантомом.

А вот попавшиеся на пути несколько природных аггров выглядели удручающе. Что там пресловутые Гуинплен с Квазимодо! Сохраняя общую схему двуногих прямоходящих, гуманоидами они могли называться с большой натяжкой. Все они были какие-то безжалостно деформированные, перекрученные, как пробившиеся через асфальт грибы. Однако комплексов по этому поводу не испытывали, передвигались удивительно ловко и, может быть, даже сообразно своей конструкции, грациозно.

Жадно разглядывая и запоминая все что можно, Новиков пытался одновременно сообразить, какие манипуляции следовало бы произвести над аборигенами станции, чтобы привести их к привычному облику. Если бы это были пластилиновые фигурки, по каким осям их можно развернуть, укоротить или удлинить?

Ничего не получалось. Единых осей симметрии у них не просматривалось.

И тогда ему в голову пришло довольно простое решение. Здесь нарушены лишь оптические свойства пространства, а в остальном все нормально. Подобрать подходящие очки, и все станет на свои места. Иначе бы скафандры на них вообще не налезли, а они худо-бедно, но сидят.

Выйдя наконец наружу, Новиков увидел станцию во всей ее красе. Правда, для этого пришлось отойти на порядочное расстояние, потому что размерами она была сравнима со стадионом не из самых маленьких. А формой и цветом напоминала гигантскую бронзовую шестеренку, с маху брошенную на мягкую почву и косо застывшую под острым углом к горизонту.

Вот по этим, значит, наклонным стенам, словно выложенным из рустованного гранита, карабкался Сашка без страховки, чтобы выручить из плена его с Берестиным тела, пока сами они в виде нематериальных психоматриц геройствовали в далеком сорок первом году.

Экипаж для Андрея и Сильвии был уже подан. Плоский и длинный, как армейский транспортер "МТЛБ" без гусениц, выкрашенный, как и скафандры, в снежно-белый цвет.

— Покатаемся, значит, — снова сказал сам себе Новиков и сделал Сильвии приглашающий жест, хотя никаких дверей или люков в сплошном корпусе не наблюдалось. Но расчет его был верен. Стоило аггрианке сделать шаг к машине, как на ближайшем к ним борту откинулась вверх прямоугольная дверка. За ней виднелся довольно просторный отсек с необыкновенно большими, как бы на бегемотов рассчитанными креслами, чашеобразными, будто в земных истребителях.

"Чтобы можно было в скафандрах садиться", — сообразил Андрей. Сильвия неуклюже полезла внутрь. Новиков с полупоклоном предложил садиться Дайяне. Та отрицательно покачала головой. По движению ее губ Андрей понял, что она сказала:

— Позже...

— Ну, хозяин — барин!


Через полчаса плавного и бесшумного полета со скоростью километров двести — двести пятьдесят в час впереди возникла радужно, вроде мыльного пузыря, переливающаяся стена, уходящая в зенит.

"Межвременной барьер, — догадался Новиков. — Однако они сильно продвинули границу. Когда мы здесь воевали, от нее до базы ребята пешком часов за шесть добежали..."

Никаких эффектов при переходе в нормальное время он не отметил. Просто пейзаж внизу мгновенно стал привычным и словно даже знакомым. Холмистая лесостепь, по мере продвижения к северу сменяющаяся подобием зауральской тайги. Положенных цветов трава, ручейки и озера, ярко-синее, какое на Земле бывает в преддверии осени, небо. Андрей торопливо отстегнул не то магнитные, не то гравитационные замки шлема. Местного воздуха он до посадки глотнуть не рассчитывал, кабина наверняка герметичная, а вот поговорить с Сильвией хотелось, не откладывая.

— Слушай, а чего начальница твоя с нами не полетела?

— Она мне не начальница, — сразу ощетинилась Сильвия.

— То-то ты в ее присутствии только что руки по швам не держала...

Сильвия едва заметно дернула щекой, но промолчала.

— Да и Бог с ней, хотя типаж колоритный. Она так и в натуре выглядит или обман зрения? Остальные твои землячки куда как противнее... — После пережитого напряжения Новикову хотелось веселиться, а что может быть приятнее остроумной пикировки?

— А откуда ты знаешь, что на базе весь персонал состоит из женщин? — неожиданно спросила Сильвия.

Он совершенно не знал этого и удивился вопросу. Однако по превратившейся в инстинкт привычке своего недоумения не показал. Предпочел ответить на второй смысл вопроса, игнорируя первый:

— Это имеет для тебя особое значение — знаю я или нет и откуда?

А тем временем он догадался и об остальном. Не слишком твердо зная русский, Сильвия просто перепутала ударения: "землЯчки" и "землячкИ". Следовательно, имеет место факт, что у них практически однополое общество. Почему так — подумаем позже. Но деталь многозначительная, подтверждающая искусственность их цивилизации, по этому признаку сравнимой с ульем или муравейником.

— Наверное, это важнее для тебя, — пожав плечами, ответила Сильвия.

Летающий "бронеход", который после пересечения "барьера" увеличил скорость до почти звуковой, приближался к району расположения их знаменитого Форта.

Мачтовый сосновый лес, который так любил изображать на своих картинах Шишкин, все гуще заполнял холмистую, пересеченную множеством нешироких медленных речек местность за бортом их аппарата. Все чаще начали угадываться внизу ориентиры, нанесенные на самодельные карты во время первых исследовательских походов по планете, когда они простодушно считали, что здесь им придется провести остаток жизни.

Романтически-сентиментальное чувство встречи с невозвратно ушедшей молодостью охватило Новикова.

Бывают же в жизни человека места, связанные с моментами абсолютного, не омраченного посторонними обстоятельствами счастья. Таким местом для него была Валгалла и Форт в те короткие по обычным человеческим меркам семь локальных месяцев.

— Действительно, красиво у вас тут, — сказала, глядя через широкое лобовое окно, Сильвия. — На нашей половине куда скучнее, если человеческими глазами смотреть...

— А нечеловеческими ты еще умеешь, не разучилась? Да и умела ли когда?

Вопрос был провокационный, но Сильвия ответила на него вроде бы честно:

— Не знаю, умела ли вообще когда-нибудь. Я ведь своей тамошней жизни совсем не помню. Есть какие-то обрывки, относящиеся скорее уже ко времени специальной подготовки. А чтобы детство помнить, родителей там, друзей... этого нет. Нам, будущим землянам, специально память корректировали, чтобы от легенды не отвлекаться. Да и в своем теперешнем образе я, сам знаешь, сколько лет прожила, а в исходном... Не представляю даже. — Голос ее звучал ровно, но что-то вроде затаенной печали Новиков уловил.

— Не пробовала как-нибудь выяснить? Неужели же никаких способов нет? В приватных беседах со своими или еще как...

— Плохо ты себе наши реалии представляешь. С кем я могла об этом говорить? А если бы даже мне такая блажь в голову пришла, думаешь, другие больше меня знают? Ты свою Ирину о ее прошлом спрашивал? — Она сделала короткую паузу и подытожила разговор:

— Вот то-то же...

Летательный аппарат полого развернулся над излучиной широкой, как Нева перед стрелкой Васильевского острова, реки. И у Новикова вдруг защемило сердце. Он сам не ждал от себя такой реакции.

На вершине гигантского треугольного утеса, отвесными гранитными стенами врезающегося в серо-голубые воды Большой реки и ее левого притока, посередине окруженной вековыми меднокорыми соснами площадки Андрей увидел остатки того, что когда-то было первым и, оказалось, увы, единственным форпостом Земли в немыслимом количестве светолет от метрополии. А ведь как это поначалу казалось здорово — почти сразу после высадки американцев на Луну, не дожидаясь покорения Марса и Венеры, шагнуть прямо из московской квартиры на покрытую густой зеленой травой почву бесконечно далекой планеты. Показалось тогда в приступе романтической эйфории, что пройдет не слишком много времени, ситуация нормализуется, и они преподнесут в подарок человечеству не только Валгаллу, а и десятки других миров... Хотя и были кое-какие сомнения, но представлялись они в принципе разрешимыми, в соответствии с высокими гуманистическими принципами...

Аппарат бесшумно и плавно опустился на грунт совсем рядом с массивными воротами, сейчас распахнутыми настежь.

При близком рассмотрении разрушения оказались не столь значительными, как Новиков представлял по рассказу Шульгина, последним покинувшего их базу. Драматизм отчаянного арьергардного сражения у стен Форта сильно повлиял на Сашкино восприятие действительности.

Конечно, удар гравитационной пушки с бронехода разбросал по бревнышкам окружавшую второй этаж веранду и угол крыши. Перекрученные листы кровельной бронзы свисали с расщепленных стропил и временами уныло скрежетали под порывами свежего ветра с речного плеса. Повылетала половина стекол фасадных витражей. Осыпались высокие кирпичные трубы каминов. А в остальном терем сохранился. Если зайти сбоку, то он казался совершенно целым, как в первый день по завершении постройки.

Самое же интересное, что все здесь выглядело так, будто бой случился лишь вчера-позавчера. Мощенная кирпичом площадка у ворот и ведущая к веранде дорожка сверкали латунными россыпями — Сашка действительно палил здесь на расплав ствола, расстрелял не меньше трех лент. И гильзы совсем свеженькие, ничуть не потускневшие. Даже трава не успела разрастись, аккуратно подстриженные лужайки, казалось, хранили еще следы газонокосилки, которой любил управлять Олег, отвлекаясь от своих научных занятий.

Сильвия с любопытством рассматривала живописное строение, о котором успела наслушаться в Замке от Шульгина и девушек. А Новиков, беззвучно матерясь, выкарабкивался наружу из надоевшего, как гипсовый корсет, скафандра.

— Постой здесь или присядь вон. — Андрей указал ей на широкую дубовую ступеньку лестницы, смахнув с нее мимоходом очередную пригоршню гильз. Рассказ Шульгина о перипетиях боя был протокольно точен — вот здесь он, отступая, стрелял по зловещим ракообразным фигурам, и они лопались, исчезали бесследно, как мыльные пузыри, при попадании бронебойных пуль.

Ему хотелось войти в дом сначала одному, осмотреться, убрать что-то, неподходящее для посторонних глаз, хранящее подробности их личной, теперь ушедшей в прошлое жизни, а уж потом пригласить туда гостью. Но сначала ему пришлось помочь Сильвии освободиться от скафандра. Он был надет прямо на ее щегольской костюмчик, отнюдь не приспособленный для такого использования и выглядевший теперь довольно жалко. А туфли на шпильках вообще остались в гостиничном номере. Неужели она так спешила поскорее распрощаться с "родной" станцией, что не подыскала каких-нибудь тапочек? Еще одна загадка.

— Посиди, — повторил Андрей, — а я тебе и одежду подходящую найду, для нынешних условий более приспособленную: джинсы, к примеру, кроссовки или ботинки, курточку теплую. Вечера здесь довольно прохладные бывают. У Лариски, кажется, примерно твои габариты...

Удивительно, но, в отличие от земных солдат, здешние "десантники", разгромив базу неприятеля, не проявили никакого интереса к трофеям. Очевидно, им требовались только сами люди, а раз уж захватить в плен никого не удалось, ни документы, ни оружие, ни даже столь обычно желанные сувениры "инопланетных пришельцев" не привлекли внимания аггров. Что еще раз подчеркнуло Андрею их полную интеллектуальную и психическую несовместимость с людьми.

Он прошел через просторный холл первого этажа, выглядевший непривычно из-за того, что снесенный гравитационным ударом угол стены и часть потолка придавали ему вид театральной сцены. Обрушившиеся бревна верхних венцов разбили и опрокинули полированные шкафы для оружия, любовно собиравшиеся Шульгиным антикварные винтовки и ружья лежали неаккуратной грудой вперемешку с осколками стекла и драгоценными художественными альбомами, сброшенными со стеллажей.

Но большая часть обстановки сохранилась в полной исправности, даже позолоченные каминные часы продолжали размахивать своим серпообразным маятником.

По крутой дубовой лестнице Новиков взбежал на второй этаж, открыл ближайшую от площадки дверь. Остановился на пороге своей комнаты.

Словно и не пролетел почти целый год, заполненный более чем сказочными приключениями. Словно только утром он вышел отсюда, экипированный для предстоящего тысячекилометрового похода через зимнюю тайгу к городу квангов. За обледеневшими окнами разгоралась тогда малиновая заря, гудели у ворот прогреваемые дизели гусеничных транспортеров. И были они все тогда совсем еще наивными ребятами, сдуру ввязавшимися в чужие, непонятные игры, и совершенно не представляли, чем все это для них может кончиться.

То есть к лихим перестрелкам они готовы были, но не более. И пусть уже не видели ничего невероятного во внепространственных переходах через сотню световых лет, а вот представить то, что кому-то из них придется через пару недель оказаться в шкуре товарища Сталина, кому-то руководить Великой Отечественной войной, владеть собственными пароходами, а потом соскользнуть еще глубже вниз по временной оси, в другую войну, гражданскую, и в результате узнать, что их готовы принять почти как равных себе вершители судеб Вселенной... На такое воображения ни у кого из них явно тогда не хватило бы...

Андрей в то утро не то чтобы очень торопился, но настроение у него было взвинченное, наводить порядок в комнате даже и в голову не пришло. Не немец, чать, из романа Семенова, который, перед тем как застрелиться, посуду помыл.

На полу у изголовья дивана две пустые пивные бутылки, горка окурков в пепельнице, брошенная корешком вверх раскрытая книга. Что это он читал в последнюю ночь нормальной человеческой жизни? Ну да, "Описание военных действий на море в 37 — 38 годах Мейдзи". Что-то потянуло его тогда освежить в памяти японскую трактовку сражения в Желтом море...

Стало невыносимо грустно, как в тот день, когда на его глазах рушили чугунной бабой дом, в котором он прожил с рождения до семнадцати лет, и в клубах известково-кирпичной пыли вдруг раскрылись на всеобщее обозрение стены родительской квартиры, оклеенные выцветшими бело-зелеными обоями...

Ладно, еще не вечер, и неизвестно, сколько ему придется прожить здесь снова. Помня, сколь опасная фауна обитает в окрестных лесах, да теперь, вдобавок, сильно осмелевшая, Андрей открыл шкаф и снял с крючка все так же висевший там автомат "узи", тот самый единственный ствол, с которым они совершили первую вылазку на Валгаллу. Сейчас уже и не оружие, а музейный экспонат, свидетель и факт истории... Когда Левашов, экспериментируя со своей кустарной аппаратурой, что-то включил, повертел грубые бакелитовые верньеры от старого радиоприемника "Бляупункт" и из московской квартиры открылась дверь в иной мир, неизвестно где расположенный, и оттуда потянуло теплым, пахнущим цветами и лесом ветром, а на затертый ковер упал луч чужого жаркого солнца...

Новиков передернул затвор, проверяя наличие патрона в патроннике, сунул под ремень запасной магазин, вышел в коридор.

Отворяя дверь в комнату Ларисы, он испытал некоторую неловкость. Рыться в гардеробе чужой женщины, и без того испытывающей к нему не слишком тщательно скрываемую неприязнь... Словно бы она могла застать его за этим занятием и брезгливо поджать губы: "Я так и думала! Что еще ждать от этого типа..."

Проще было бы зайти к Ирине, но у нее с Сильвией слишком разные фигуры.

Андрей хмыкнул удивленно. Что-то его стали рефлексии одолевать. Будто не на год назад он вернулся, а на двадцать. Да так оно, впрочем, и есть. Он сам тогдашний казался себе теперь совсем юным, наивным парнем...

Заглянув в двустворчатый платяной шкаф, Андрей присвистнул от неожиданности. Действительно, странная девушка Лариса, подруга Олега Левашова. Изображала из себя этакую аскетически-хиппующую личность, равнодушную к собственной внешности и предпочитающую любым нарядам добела застиранные джинсы и маечки в обтяжку. И здесь, и в Замке. Демонстративно и как бы в упрек своей слегка ошалевшей от неограниченных возможностей подруге Наташе. А сама, оказывается, отнюдь не брезговала преимуществами ситуации, в которой оказалась в общем-то случайно. Шкаф был буквально забит изысканнейшими туалетами лучших западных фирм. А на подоконнике Андрей увидел груду толстых глянцевых каталогов Неккермана и Отто, в которых она и выискивала образцы для репликатора.

Нет, у нее не только с нервами, но и с головой не все в порядке, подумал Новиков. Какой-то психопатический синдром, как у старой девы, яростно пропагандирующей пуританскую нравственность, а по ночам смакующей порнографические журналы. Для чего она копила это барахло? Разве от предчувствия, что сказка, в которую она попала, скоро кончится, так же внезапно, как и началась, и хоть это удастся забрать в прежнюю нищую жизнь. Своего рода ленинградский блокадный синдром, но в применении к вещам, а не продовольствию.

Пожалуй, все эти платья и костюмы, больше подходящие для балов-маскарадов и кремлевских приемов, чем для повседневной носки, Сильвии здесь не пригодятся. Хотя вот... Среди шелков, парчи и прочих кристаллонов (Новиков слабо разбирался в этих галантерейных тонкостях) он увидел тоже шикарный, но по крайней мере брючный костюм из мягкой жемчужно-серой замши. Если не бояться испортить его великолепие в нынешних полупоходных условиях, вполне подойдет. А в комплект к нему обнаружились в груде обуви и красивые, на низком, почти мужском каблуке коричневые сафьяновые сапожки с голенищами выше колен. Слегка не в тон по цвету, но по жесткой траве и по лесу ходить куда удобнее, чем в кроссовках.

Костюм и сапоги он бросил на кровать, а в бельевое отделение только заглянул, не желая ощутить себя фетишистом. Уважающему себя мужику рыться в трусах и бюстгальтерах чужой бабы... Тут уж Сильвия пусть сама разбирается, среди полусотни нераспечатанных целлофановых коробок что-нибудь найдет. Интересно, а Олег знал о тайных наклонностях своей подруги или она и от него таилась?

Решив отложить подробную рекогносцировку дома на потом, Андрей сбежал вниз.

Сильвия терпеливо ждала на крыльце и меланхолически следила за искрящейся солнечными бликами, подернутой мелкой рябью поверхностью реки.

"Все ж таки очень красивая дамочка, — опять подумал он. — Везет мне на приключения. Трудновато будет удержаться от соблазна".

— Соскучились, леди Спенсер? — с прежней легкой иронией подчеркивая титул, спросил Андрей, остановившись у нее за спиной.

— Отнюдь, — повернула голову и посмотрела на него снизу вверх Сильвия. — Я привыкла к одиночеству. Наедине с собой мне никогда не скучно.

— Как говорил Хайям: "И лучше будь один, чем вместе с кем попало". Так?

— Хайям часто говорил умные вещи. Или ты хочешь, чтобы я подтвердила его правоту в данном конкретном случае?

— Ладно, один-один, — подмигнул ей Новиков. Ему вдруг стало легко и даже весело. А чего, собственно, грустить? Война продолжается, господа, война продолжается!

— Пойдем со мной. Я там кое-что подобрал. А не понравится — найдешь что-нибудь другое.

— С удовольствием. А автомат к чему? Мне считать себя по-прежнему военнопленной?

— Исключительно в рассуждении неизбежных на море случайностей. Тут такие монстры попадаются. Суперкоты, к примеру. Так что от прогулок в одиночку, да еще после захода солнца, настоятельно предостерегаю.

Ему пришлось подождать минут пятнадцать-двадцать, пока она переодевалась. Несоразмерно долго, но Сильвия, похоже, не доверяя его вкусу, решила перемерить полгардероба. Из-за неплотно прикрытой двери доносились шуршание, шелест, щелчки замков и застежек... Андрей вдруг ощутил недоумение и тревогу, как всегда, когда что-то в себе не понимал. Ведь не семиклассник он, чтобы возбудиться лишь от звуков "заочного стриптиза"? Однако... Обычно он умел держать себя в руках и в гораздо более рискованных ситуациях, а сейчас ему неудержимо захотелось оказаться в комнате. Или даже лучше в щелку двери заглянуть...

С усилием подавив это странное желание, Андрей решил осмотреть соседние помещения Форта. Его не оставляло опасение, что за время их отсутствия в доме могла поселиться какая-нибудь хищная тварь. Или, к примеру, змеи наползли... Таковых не обнаружилось, зато он еще раз убедился, сколь многого не знал о своих друзьях и подругах.

У колонистов не принято было заходить в личные апартаменты друг друга и здесь, и на пароходе. Вся общественная жизнь протекала в библиотеке, столовой, гостиных, холлах и на открытом воздухе, самой собой. А при ограниченности размеров их компании и неопределенности срока, который они обречены были провести вместе, полная закрытость частной жизни и возможность абсолютного уединения только и гарантировали от нервных срывов.

И вот сейчас Андрею открывались любопытные штрихи и детали, дающие психологу пищу для размышлений.

Конечно, его открытия не относились к Шульгину и Левашову, которых Андрей знал с детства, но о Берестине, Воронцове, Наталье Андреевне он свои представления расширил. Странно звучит после года очень тесного знакомства, но тем не менее...

— Андрей, куда ты пропал? — наконец позвала его Сильвия из коридора. Новиков увидел ее в новом наряде и, не лицемеря, словами и мимикой выразил свое восхищение. Она все же не нашла ничего лучше того, что он ей предложил. Костюм Ларисы, явно ни разу не надеванный, пришелся аггрианке удивительно к лицу. Правда, формами она была немного попышнее, но от этого жакет и брюки сидели на ней даже соблазнительнее. И вообще новый наряд ее преобразил. Она стала похожа на Миледи из "Трех мушкетеров" в исполнении Милен Демонжо. Была такая до невозможности эффектная французская актриса в шестидесятые годы. Ребята по десять раз смотрели фильм только из-за нее, а уж девчонки...

— Теперь предлагаю отобедать чем Бог послал. Припасов у нас здесь достаточно, насколько я помню. Кстати, поясни, складывается впечатление, что здесь прошло никак не больше недели после... ухода Сашки с Олегом. А на самом деле?

— Попытаемся вместе разобраться. Только сначала все же веди меня к столу, я тоже проголодалась. Зверски.

На кухне Андрей растопил печь, наскоро приготовил из полуфабрикатов и консервов обед, а точнее, и обед, и ужин вместе, потому что ели они, по субъективным ощущениям, не меньше двух суток назад.

Накрывая стол, Новиков вновь процитировал любимую фразу из кулинарной книги Елены Молоховец: "Если к вам пришли гости, а у вас ничего нет, пошлите человека в погреб, пусть принесет фунт масла, два фунта ветчины, дюжину яиц, фунт икры, красной или черной, etc, и приготовьте легкий ужин по следующему рецепту..."

За окнами начало смеркаться. Генератор был разрушен почти безнадежно, и пришлось зажечь двенадцатилинейную медную керосиновую лампу с пузатым стеклом. Сразу стало уютно и как-то патриархально.

Андрей было подумал, что Сильвия такую экзотику видит впервые в жизни, и тут же вспомнил, что она захватила времена, когда электричества вообще не было в широком обиходе.

Тишина вокруг стояла, что называется, мертвая. На тысячи километров вокруг ни малейших признаков цивилизации. Только легкое позвякивание вилок о тарелки как-то оживляло здешнее безмолвие. Правда, прислушавшись, Новиков различил усиливающийся шум ветра в кронах пятидесятиметровых сосен.

Хорошо еще, что весь разрушительный удар аггрианских гравипушек пришелся по противоположному крылу дома. Кухня, столовая, продовольственный и вещевой склады, большая часть жилых помещений уцелели. А веранду и оба холла с эркерами и галереей второго этажа он за неделю в порядок приведет...

Андрей с удивлением поймал себя на мысли, что рассуждает так, будто собирается здесь как минимум зимовать. Неужто опять интуиция подсказывает?

Утолив первый голод, Сильвия откинулась на высокую спинку дубового стула, протянула Новикову свой бокал. Он налил ей белого рейнвейна. Себе плеснул немного старки.

— Так что же у нас получается? — вернулся он к не дающей ему покоя теме.

— Имей в виду, я ведь в хронофизике совсем не специалист. Рассуждаю эмпирически. Когда взрывом "информационной бомбы" твои друзья обрубили внепространственный тоннель, связывавший Таорэру с Землей, и заблокировали развилку между реальностью вашего восемьдесят четвертого года и реальностью сорок первого, где ты исполнял роль Сталина, наша Вселенная, существующая в противоположно направленном времени, действительно как бы исчезла. Но исчезла именно в реальности исходной, в которой ты впервые встретил Ирину. Люди, которые в ней остались, действительно никогда больше ничего не услышат о нас. Однако Антон, то ли по незнанию, то ли намеренно, не сказал вам, что на реальность номер три, двадцатого года, его бомба никакого влияния не оказала и не могла оказать по определению. Таким образом, в том, что я сумела восстановить канал связи с Таорэрой, ничего странного нет.

Новиков слушал ее и удивлялся, насколько близко он сам подошел к такому же выводу, но последнего шага отчего-то сделать не сумел или не успел.

— Теперь идем дальше. Ты знаешь, что наша Вселенная существует во времени, протекающем в том же темпе, но навстречу вашему. Не знаю, закономерно или случайно, но точка, обозначающая на оси времени момент вашей диверсии в восемьдесят четвертом, совпала в этой реальности с нынешним двадцатым годом...

Андрей пытался представить себе вероятность такого совпадения, даже принялся для наглядности чертить на салфетке схему черенком вилки.

— Поэтому, когда я вышла на связь с Таорэрой, оказалось, что они только-только оправились от последствий беспорядков, учиненных на базе твоими друзьями. На самом деле здесь прошло меньше месяца. Дайяна даже не удивилась...

— И ты в это веришь? Или лапшу мне на уши вешаешь? — Новиков с коротким стуком положил вилку на стол.

— Боюсь, что я тебя не совсем понимаю...

— Что же непонятного? Попробуй сама ответить на два вопроса, а потом еще порассуждаем...

Сильвия какое-то время пыталась понять, что Новиков имел в виду, потом ее лицо слегка исказилось гримасой.

— Вот именно, моя дорогая. Прежде всего совпадения точек в твоем варианте произойти не могло, тут простая арифметика. Разнос образуется как минимум в полгода. И это при том, что я исключаю имевшие место отклонения от главной последовательности — то в сталинской эпопее, то в дни экспедиции наших ребят, плюс пребывание в Замке, переход по морю, стоянка в Стамбуле, два месяца гражданской войны — куда ты денешь все эти недели и месяцы? Отвернувшись спиной к мишени, навскидку с вертящейся карусели попасть в круг и то легче, чем в твоем варианте угодить в сопоставимое время... Однако и это еще не все, — пресек Андрей слабую попытку Сильвии что-то возразить. — Самое главное — каким образом получилось, что с совершенно другой мировой линии мы с тобой сумели попасть в нужную точку? Я еще более слабый хронофизик, чем ты, тут нам с тобой равняться даже смешно, однако же... Антон утверждал, что движение поперек времени еще менее возможно, чем против оного.

— Сказанное тобой наводит на размышления, не спорю. — Сильвия вдруг стала задумчивой и спокойной. — И нам придется об этом подумать вместе. А что касается второго... Антон, при всем моем к нему уважении, отнюдь не арбитр в последней инстанции. Реальности разных уровней иногда отличаются на столь несущественную величину, что ею можно и пренебречь. В нашем случае факт поражения красных под Каховкой никоим образом не успел повлиять на реальность Таорэры. Просто по закону Эйнштейна время распространения информации равно скорости света. Для сорока с чем-то парсек это больше ста двадцати лет. У нас же получается всего минус шестьдесят четыре. Процент посчитаешь сам. И еще. Даже если бы информация дошла своевременно, так ли велико случившееся расхождение реальностей? В условных единицах — нечто вроде нескольких сантиметров на генеральной карте. Такие отклонения мы преодолевать умеем. Еще вопросы будут?

Новиков решил, что разговор переходит в плоскости, явно выходящие за пределы его компетенции. И решил свернуть дискуссию. Обдумать доводы в более спокойной обстановке.

— О'кей, дорогая. На сем закончим наши игры. Не будешь ли ты возражать, если я провожу тебя к месту ночлега? Можешь выбрать любую из девичьих комнат, они вполне благоустроенны...

Он уловил тень неприятия на ее лице.

— А также есть и два изначально свободных помещения. Приготовленные для неожиданных гостей.

— Тебе не приходит в голову, мой проницательный рыцарь, что женщине с настолько расшатанной психикой оставаться одной в комнатах полуразрушенного дома, окруженного лесом, кишащим дикими зверями, просто невозможно? Я не гарантирую, что утром тебе не придется вызывать скорую психиатрическую помощь...

Сильвия увидела ироническую улыбку на лице Новикова и продолжила с абсолютной убедительностью:

— Нет-нет, не смейся, я не дурака валяю! На самом деле для меня это невозможно. Ты все воображаешь, что имеешь дело с Джеймсом Бондом в юбке, а ведь это не так. Я дипломат, аналитик, координатор спецопераций, но не рейнджер же... Спросил бы Шульгина, как я вела себя там, в горах...

Андрей неожиданно ей поверил. И в самом деле, разве та же Маргарет Тэтчер, ее соотечественница, "железная леди", при всех ее достоинствах, позволивших выиграть Фолклендскую войну, способна была возглавить простой десантно-штурмовой взвод? И подумал: "Ну а почему бы и нет? Проверим степень собственной выдержки и заодно выясним ее дальнейшие планы..."

— Хорошо, леди Спенсер. Я не могу требовать от вас чрезмерного. Готов охранять ваш покой и сон. Пойдемте...

Слегка придерживая ее под локоть левой рукой и держа бросающую судорожные блики желтовато-розового света лампу правой, он провел аггрианку в свой двухкомнатный отсек.

Ветер за окном разгулялся не на шутку, метров до двадцати в секунду, и его завывания и свист в щелях и брешах между бревнами наружного сруба, дребезжание обрывков колючей проволоки внешней ограды, скрежет листов кровли создавали и в самом деле не слишком приятный звуковой фон. Ему-то что, он умел спать и в идущем по пересеченной местности танке, а нежной аристократке заснуть одной в бревенчатой хижине, даже без электричества...

Андрей запер дверь на тяжелый медный засов, поставил лампу на тумбочку.

— Вон твоя койка. Чистое белье в шкафу. Или тебе и постелить?

— Спасибо, — холодно ответила Сильвия, — это я сама...

— Тогда я вернусь минут через десять...

Новиков вышел из дома, присел на мокром от дождя крыльце, положил на колени взведенный автомат, закурил сигару из своих здешних запасов, вслушался в шум ветра, проносящегося сквозь кроны сосен. Этот звук походил на гул летящего "зеленой улицей" курьерского поезда. Пожалуй, в такую погоду и суперкоты предпочитают отсиживаться в чаще, тем более что человеческий запах до них едва ли успел донестись.

Нет, пожить здесь недельку будет неплохо... А если всю оставшуюся жизнь на Валгалле коротать придется? Если все это было хитрым, рассчитанным на его глупость и никчемную отвагу приемом? Другим путем нейтрализовать не вышло, тогда вот так...

Андрей сплюнул, щелчком отбросил окурок. Ладно, посмотрим, из всяких ситуаций выпутывались. Ни бояться, ни забивать себе голову грядущими неприятностями ему сейчас не хотелось. Устал. Лечь бы и заснуть часов на десять. Да вот получится ли? Снова Сильвия с разговорами или нескромными предложениями приставать начнет...

Она ожидала Новикова, сидя в деревянном кресле у стола в углу, задрапированная в покрывало, узлом стянутое под горлом — в комнате все же гуляли сквозняки, от которых вздрагивал огонек лампы.

— Я думал, ты уже легла. Что-нибудь не так?

— Все не так, — ответила Сильвия, подперев локтем щеку. — Умыться толком негде, душ принять. Даже где туалет, и то не показал...

— Ах, конечно, миль пардон! Туалет в конце коридора, один на этаж, не отель "Шератон" здесь, однако, а насчет душа — баню топить надо. Ты уж подожди до завтра. Умыться же и зубы почистить — вот дверь. — Он указал в угол комнаты. — Если, конечно, вода в системе осталась. Электричества нет, насос не работает. Завтра займемся...

— Ну хорошо. Допустим, это все мелочи. А вот сомнение ты в меня вселил. Я теперь и сама не знаю, отчего так все получилось, не уверена даже, сама ли я приняла решение — пригласить тебя сюда или мне его подсказали... Теперь вот я как будто вышла из сферы воздействия психополя нашей Базы и начинаю думать самостоятельно. Думаю — и не вижу никакого смысла в происходящем... Ты мне веришь? — с неожиданной тревогой и чуть ли не с дрожью в голосе спросила она.

— Более чем, — ответил Новиков. — И тем паче рекомендую немедленно лечь спать, не забивая голову вопросами, на которые ответов получить заведомо нельзя.

Сильвия встала и вопросительно посмотрела на Андрея, ожидая только намека, чтобы сбросить с себя покрывало. Вместо этого он указал глазами и движением головы на полуоткрытую дверь в соседнюю комнату.

Аггрианка недоуменно-разочарованно пожала плечами.

— Тогда я возьму лампу с собой, можно?

— Возьми. Только потуши перед тем, как заснуть. Техника безопасности...

Сильвия, бесшумно ступая по половицам босыми ногами, вышла. Андрей быстро разделся и нырнул под одеяло. С облегчением закрыл глаза и только сейчас окончательно понял, как он устал. Спать, немедленно спать, ни о чем не думая.

Почти засыпая, Новиков услышал, как скрипнула дверь, и с ярко светящим керосиновым фонарем в руке на пороге возникла женская фигура, по-прежнему обернутая до подбородка в покрывало из плотной шотландки. Подошла к его изголовью так близко, что он ощутил запах цветочных духов и женского тела, поставила "летучую мышь" на прикроватную тумбочку, прикрутила до предела фитиль. В наступившей желтоватой полутьме присела на край постели.

— Ты спишь? — шепнула Сильвия с волнующей истомой в голосе.

Он промычал нечто, изображая глубокую дрему.

— Извини, я не могу там одна, — прошептала Сильвия. Опустила руку, и ее одеяние упало на пол. — Так страшно завывает ветер и холодно. — Она действительно дрожала и даже постукивала зубами.

Андрей не ответил, изо всех сил внушая себе, что ни в коем случае нельзя сейчас поддаться вполне естественному чувству.

— Ты что, действительно уже спишь?

Сильвия прислушалась, наклонившись так низко, что ее распущенные волосы коснулись его щеки, потом подняла край одеяла и легла рядом.

Он чуть не вздрогнул от прикосновения холодного, но все равно соблазнительного тела.

Сильвия поворочалась, устраиваясь поудобнее, при этом ее грудь прижалась к его спине, вздохнула разочарованно, подоткнула со всех сторон одеяло и постепенно задышала ровно и тихо, засыпая.

Ее кожа, вначале ледяная, словно женщина долго стояла раздетой у открытого окна, постепенно становилась теплее и мягче. Андрей едва-едва совладал с собой, чтобы не обернуться, не сжать ее в объятиях, не сделать то, что ему невыносимо хотелось сделать. Но едва слышный маячок в мозгу настойчиво посылал тревожный сигнал, и Андрей подавил стремление плоти.

"Святой Антоний прямо", — успел он подумать, забивая иронией инстинкты, и неожиданно для себя все же заснул.

Львы ему не снились.

И так же мгновенно, как от внутреннего толчка, он вскоре проснулся. Рядом дрожал крошечный огонек лампы. Сильвия, откинувшись на подушку, тихонько постанывала во сне. Совсем как настоящая, усталая и изнервничавшаяся женщина. Андрей сообразил, что его ладонь лежит у нее на бедре, и осторожно убрал руку.

И вновь начал размышлять о настоящем и будущем. Вздрагивающее, трогательно-беззащитное и доступное тело леди Спенсер рядом весьма его стимулировало на умственные упражнения. Уже второй день (если можно суммировать время, проведенное с ней на Земле и Валгалле) ему не давал покоя вопрос: "А чем объяснить такую агрессивную сексуальность аггрианки?" В то, что Сильвия после полугода знакомства внезапно воспылала к нему неудержимой страстью, Новиков поверить был не слишком готов. Встречать гиперактивных девушек ему вообще-то приходилось, и на родине, и за ее рубежами. Ради любви к приключениям они готовы были отдаться случайному партнеру (или овладеть им, это как судить) в автомобиле, купе вагона, уединившись, наконец, в ванной комнате чужой квартиры на многолюдной вечеринке. И наутро не вспомнить даже его имени. Тут все было нормально. Гораздо более странно выглядела настойчивость в общем-то холодной на вид, сдержанной, даже надменной аристократки. Хотя Сашка и намекал на ее бешеный темперамент в постели, за несколько месяцев общения сам Новиков такого впечатления о леди Спенсер не составил. Крутые нимфоманки и выглядят, и держатся иначе.

Ее поведение на вилле, а потом и здесь, на Валгалле, позволяет сделать другой вывод. Сильвии позарез потребовалось его соблазнить в чисто служебных целях, без всякой личной заинтересованности, и она испробовала целую серию отработанных способов и приемов, рассчитанных на мужчин разных вкусов и разного темперамента. Вопрос: для чего ей это было нужно? Классические шпионки из романов охмуряют советских дипломатов, военных и гражданских специалистов, высокопоставленных туристов прежде всего, чтобы скомпрометировать в глазах пуритански настроенного руководства или шантажировать возможностью компрометации. Он сам, работая за границей, неоднократно слышал о таких случаях. Его компрометировать не перед кем, а главное — незачем. Второй вариант — соблазнение с целью установления длительной связи, в которой клиент настолько теряет голову, что начинает систематически выдавать секретную информацию, соглашается на вербовку или становится невозвращенцем. Тоже не наш случай. Что еще? Если вообразить, что Сильвия окончательно решила натурализоваться на Земле, причем переквалифицироваться из англичанки в русскую, а для этого заставить Новикова сделать ее своей постоянной любовницей (а то и законной женой), чем и обеспечить себе высокое, по ее мнению, положение в новой Югороссийской иерархии? Слишком сложно, да и наивно для столь умной женщины. Должна бы лучше понимать психологию и его самого, и Ирины тоже. Хотя и не такие варианты адюльтеров и любовных треугольников известны. Но все равно, данный случай необходимо рассматривать в контексте прочих обстоятельств, а именно — последовавшего перемещения на Валгаллу. Значит ли это, что если бы он уступил ее притязаниям на Земле, то и переход сюда не потребовался бы? И она заманила его на свою базу, чтобы продолжить странные игры здесь? Возможно, очень возможно...

Новиков прислушался. Женщина рядом с ним наверняка спала по-настоящему. Расслабленная поза, ровное дыхание. Да если и притворяется, какая разница?

Он постарался припомнить, что ему приходилось читать о тантрических учениях. Не слишком много, в основном иностранную научно-популярную литературу, ну еще и у Ефремова в "Лезвии бритвы". Суть, кажется, в том, что там сексуальные упражнения рассматриваются как мистическое действо, способствующее проникновению в сверхчувственные сферы и постижению истины. Так, может, в этом и разгадка? Из общения с Гиперсетью он вынес в числе прочего информацию о том, что древние мудрецы интуитивно и путем медитаций умели вступать в спонтанные контакты с Мировым разумом. О том же говорил и профессор Удолин. Отчего не допустить, что Сильвия тоже использует секс не в виде развлечения, а для достижения определенных мистических целей? В момент оргазма мозг, личность, душа клиента раскрываются, через какие-то чакры он становится доступным для внушения или обмена информацией. Или вообще переходит в иное психическое состояние... Это объясняет многое. Если бы он поддался ее чарам, Сильвия могла бы овладеть его сознанием и заставить исполнить требуемое...

Андрей все-таки, наверное, не совсем бодрствовал. Мысли текли удивительно легко, возникали неожиданные ассоциации, приходящие в голову идеи казались необыкновенно остроумными и ценными. Так, в полусне иногда удается сочинять, например, стихи, которые восхищают своим совершенством, а утром (если удастся их запомнить) поражаешься, сколь они же плоски и примитивны.

Но сейчас вроде бы пришедшая на грани сна и яви догадка была логична. Он вспомнил начало своего знакомства с Ириной. Она ведь тоже поразила его не только своей красотой, но и неожиданной у двадцатидвухлетней девственницы чувственностью. Она прямо изнемогала от желания в его объятиях и целовалась со страстью, которая даже слегка пугала. Может быть, его и спасло тогда то, что был он в молодости человеком осторожным и строгих правил. Неуверенный в своих чувствах, сколько мог, воздерживался от близости с Ириной. Кроме того, слишком уж она была "совершенна" эстетически. Ему просто казалось невозможным с ней делать то, что уже приходилось с другими девушками, попроще. С другими все было нормально, но с ней?! Кроме того, начав с ней "жить", пришлось бы и жениться, а такая перспектива внушала некоторые сомнения. Тем более что Андрей прочел в какой-то книге поразивший его афоризм: "Смысл отношений с выбранной вами женщиной состоит в том, чтобы быть с ней только тогда, когда ее хочешь. А в браке ты, увы, должен быть с ней и в те моменты, когда она тебе безразлична, ради того, чтобы она была рядом, когда ты ее захочешь". Слишком ему тогда хотелось сохранить свободу и повидать мир, чтобы надолго или навсегда связать себя с девушкой, которая может оказаться не столь желанной и безупречной постоянно, как в данный момент, когда за окном июньская ночь, под ладонью мягко круглится едва прикрытая кружевным лифчиком грудь, а она отрывает от твоих свои распухшие губы только для того, чтобы вдохнуть судорожно глоток воздуха и прошептать что-нибудь бессвязно-страстное.

Короче, он не поддавался искушению почти целый год, за который она успела влюбиться в него до потери чувства долга, и когда наконец неизбежное произошло у костра на берегу Плещеева озера, эффект получился обратный. Через ее раскрывшиеся чакры в аггрианскую разведчицу вошла совсем другая сила, окончательно превратившая ее в нормальную земную женщину по духу, забывшую о своей галактической миссии. Если все это так, то сейчас самое главное — не позволить себя "соблазнить", и тогда в очередной раз посмотрим, кто кого...

Он осторожно сдвинулся к краю постели, встал, не потревожив Сильвию, вышел в коридор, поднялся по узкой лестнице в покои Шульгина. Здесь думать будет удобнее, можно и ходить по комнате для стимуляции воображения, и курить с этой же целью. А кроме того...

Новиков снял с ковра эсэсовский кинжал в коричневых эмалевых ножнах, длинным прямым клинком взломал верхний ящик секретера, где Сашка хранил свою личную аптечку. Не потому, что страдал каким-то хроническим заболеванием вроде диабета и нуждался в постоянном специфическом лечении. Просто он, в предвидении самых неожиданных жизненных коллизий, принес из своего института богатую коллекцию всевозможных психотропных веществ, транквилизаторов, наркотиков и ядов. Мало ли чью психику потребуется подкорректировать или кардинально изменить в грядущих тайных и явных войнах с людьми и пришельцами? Среди его препаратов были такие, что не имели в мире аналогов по силе и избирательности действия. В том числе и на сексуальную сферу. Еще когда Шульгин учился в аспирантуре, он презентовывал друзьям хитрые "приворотные зелья", позволявшие добиться благосклонности самых неприступных девиц. Причем умел рассчитывать дозы таким образом, чтобы не внушать жертвам его экспериментов ни малейших подозрений. Добавленная в вино или лимонад микстура начинала действовать очень плавно и деликатно, в течение нескольких часов повышая соответствующий тонус. Параллельно следовало проводить нормальный процесс ухаживания. При этом весьма полезны были медленные танцы, поцелуи, ненавязчивые ласки, невзначай подсунутый эротический журнальчик. К концу же вечеринки или свидания возбуждение и страсть "объекта" достигали физиологического максимума и требовалось только обеспечить подходящие условия. Сбоев обычно не случалось, девушка испытывала небывалое наслаждение, в самом худшем случае на другой день недоумевала, что это на нее вдруг нашло. И, как правило, настойчиво жаждала продолжения столь удачного знакомства...

Впрочем, они такими вещами не злоупотребляли. Из чисто научного интереса угощали несколько раз подружек, которые и без этого были не прочь, просто чтобы убедиться в эффективности препарата. В двадцать с небольшим лет сам факт обладания таким могуществом сильно прибавлял самоуважения. А вообще-то Сашка утверждал, что средство позволит уговорить и целомудренную невесту (чужую, разумеется) накануне ее свадьбы... Избери он карьеру частнопрактикующего колдуна, в первый же год стал бы миллионером что у нас, что на Западе.

Но сейчас Новикова интересовал препарат совершенно противоположного действия, который тоже имелся в шульгинской коллекции. Этот был хорош для подводников, зимовщиков полярных станций и опять же для неуверенных в своей выдержке разведчиков и дипломатов. Даже цивилизованные шейхи, которые по моральным соображениям не готовы использовать для присмотра за своими гаремами настоящих евнухов, могли бы с помощью Сашкиного препарата доверить жен попечению хоть самого Казановы.

Андрей не знал, какие еще приемы и способы имеются в арсенале Сильвии и ее хозяев, а тратить нравственные силы на борьбу с искушениями святого Антония, в то время как они потребуются для совсем других целей, считал нерациональным.

Внимательно изучил отпечатанные на машинке инструкции, рассчитал дозу, исходя из своего веса и желаемого срока действия (недели на первый случай будет достаточно), запил три пакетика голубоватого пронзительно горького порошка водой и, считая себя подготовленным ко всяким случайностям, отправился досыпать. На Валгалле в этих широтах рассветало поздно.


<< Часть I. Глава 1 Оглавление Часть I. Глава 3 >>
На сайте работает система Orphus
Если вы заметили орфографическую или какую другую ошибку в тексте,
то, пожалуйста, выделите фрагмент текста с ошибкой мышкой и нажмите Ctrl+Enter.